Талант должен страдать от несправедливости, иначе из него ничего не выдавишь
Александр Образцов

Изучать прошлое легко, помнить — трудно
Михаил Кузьмин

Музыку рождает тишина, а не звучание
Борис Останин

Культура — это традиция, превращённая в инстинкт
Вадим Воинов

Настоящее Назад

Воспоминание о бале

17.12.14

Три тысячи эрмитажных часов деловито нарезают своими стрелками время, и оно несётся вскачь. Вроде совсем недавно над Дворцовой вихрем взметнулся юбилейный «Бал истории», а теперь он уже воспоминание. Недаром одна из ледовых скульптур, родившихся на традиционном детском конкурсе в Большом дворе Зимнего дворца в тот же субботний день, что и видеомистерия, называлась «Эрмитаж не стоит на месте»…

Народ валил по Невскому валом, заполняя даже мостовую. Люди будто забыли о правилах движения.

«С ума, что ли, сошли?!» — подумала я, шагая туда же.

Но если у кого-то мультимедийные шоу вызывали до этого лёгкий скепсис (у меня, например), то все подобные мысли испарились, улетучились, растаяли в первую же минуту «Бала истории».

Площадь озарилась великой музыкой, на всём фасаде Главного штаба развернулся невиданный трёхмерный экран, и знакомый бархатно-гудящий голос Николая Бурова торжественно произнёс: «Если мы не спасём красоту, то как же она спасёт мир? Борис Борисович Пиотровский».

Перед нами разворачивалось нечто грандиозное и прекрасное.

Явления и шедевры не мелькали перед глазами, а вставали во всей своей первозданности. Сначала я ещё фиксировала имена и события, узнавая полотна, стихи и музыкальные гармонии, проговаривая про себя: «Рембрандт, Леонардо, Пушкин, Мурильо, Рамо, Блок, Шостакович, Цветаева…» А потом просто замерла, вслушиваясь и вглядываясь.

Просвещённый век Екатерины, и вот она сама — немка, ставшая русской по духу. И вот её первые гениальные приобретения. Двумя днями позже, на выставке в Николаевском зале, масштаб этой личности ещё поразит нас. Но уже тогда, стоя на площади, созерцая объёмные, ставшие живыми шедевры, мы были загипнотизированы величием этой коллекции.

Мы вспоминали о том, как хранили красоту два с половиной века подряд. Как её создавали и спасали. Испытания, выпавшие на долю уникального музея, были испытаниями для всей страны, а дни его жизни — национальной памятью, нерукотворным зодчеством.

«У русского царя в чертогах есть палата…» Галерея 1812 года — «молодые генералы минувших лет... Цари на каждом бранном поле, и на балу, и на балу…»

Пожар Зимнего дворца, осыпающийся плафон над Иорданской лестницей. Боже мой, сколько же раз он осыпался, не в силах пережить пламя и лютый холод беды!

Но его вновь возвращали к жизни. Хранили.

Бездна таланта, ума, воли, благородства и труда были вложены в эти вечные стены… Новый Эрмитаж Лео Кленце. Внук Екатерины — Николай I — тот, который пустил в залы Эрмитажа публику. «Слово «Эрмитаж» теперь произносят все. Его знает каждый в любом уголке страны», — с восторгом писали «Отечественные записки».

Эрмитажные экспонаты на наших глазах делались действующими лицами истории.

«Чёрный вечер. Белый снег. Ветер, ветер! На ногах не стоит человек. Ветер, ветер — на всём Божьем свете!»

«Часы с носорогом», которые остановились в час ареста Временного правительства…

Но в аду и дыму истории хранителям Эрмитажа удалось сберечь красоту. И тогда в 1917-м, и потом в 1941-м. Когда все известные и неизвестные художники города пришли в музей — спасать коллекцию. Враг был совсем рядом. Но город жил. И Эрмитаж стоял насмерть всю блокаду. Раненые Атланты держали небо на каменных плечах…

Атланты стояли сейчас прямо за нами.

Прошлое соединялось с настоящим, становясь будущим прямо на наших глазах.

С неба что-то слегка сыпалось — то ли снег, то ли дождь, то ли всё вместе. Площадь была забита людьми. Но никто не болтал, не шумел и даже не курил. Люди внимали. Между нами наступило странное высокое единение, какое бывает в эрмитажном Георгиевском зале в День святого Георгия, когда вынесены старинные штандарты, трубы поют и звенят и стучат барабаны.

Тихо было и несколько минут после того, как это действо закончилось, а на трёхмерных экранах под музыку Александра Городницкого пошли титры. И тогда люди грянули: «ура!»

Но это «ура» прозвучало после тишины. Вот что было главным…

Татьяна Кудрявцева

Фотография Евгения Синявера

2015-04-18 17:00:05
КАРТИНЫ-ВЕЛИКАНЫ
Казалось бы, что нет ничего превыше оригинала. А оригиналы, мы знаем, находятся в самом музее. Но когда на Главный штаб проецировались огромные картины, картины-великаны, которые я сразу узнавала, то сердце моё переполнялось немыслимой радостью. Почему так происходит? Очень бы хотелось, чтобы и философы поразмышляли бы на эту тему. Почему движущаяся картина нас волнует так же сильно, как и та, что застыла в музее на веки вечные?

Вера Соколова

Добавить комментарий